Актриса Марион Котийяр для апрельского выпуска журнала Vanity Fair, Франция

Едва войдя в пространство, где свет играет с тенями, она подошла к роялю. Не к блестящему инструменту из зала для приемов, а к розовому, слегка винтажному пианино, которое, казалось, сохранило эхо прошлых мелодий. Марион Котийяр, еще с рюкзаком на плече, коснулась клавиш. Несколько аккордов, рожденных, возможно, в момент тишины, перекликались с величественной обстановкой виллы Жюно, создавая контраст между интимным миром и великолепием.

«Я никогда не делилась тем, что пишу и сочиняю, но музыка – это то место, где я больше всего нахожусь», – признается она позже. 

Этот момент, когда она, стоя, позволяет себе на мгновение отключиться от мира, положив руки на клавиши, – это не просто пауза между снимками. Это ключ к пониманию Марион Котийяр: актрисы, чья глубина простирается далеко за пределы красной дорожки и блеска софитов.

В следующее мгновение эта же женщина, погруженная в себя, предстает перед камерой в ослепительном образе от Chanel – черная шуба из искусственного меха поверх платья, усыпанного красными пайетками. Словно ожившая героиня из декадентской сказки, она мгновенно переключает регистр, превращая фотосессию на Монмартре в кадр из голливудского блокбастера. В этом и заключается магия Котийяр: ее способность трансформироваться, не теряя при этом собственной сути.

История виллы Жюно, построенной для композитора оперетты, автора песен для самой Эдит Пиаф, добавляет этому моменту поэтичности. От одного «ребенка» французской сцены к другому, от музыкального наследия к кинематографическому Оскару. В 2008 году Котийяр вписала свое имя в историю, став второй француженкой, получившей заветную статуэтку. Роль Эдит Пиаф в фильме «Жизнь в розовом цвете» принесла ей не только Оскар, но и «Золотой глобус», и премию Британской академии кино- и телеискусства BAFTA, но для нее, как кажется, это было лишь очередной ступенью в нескончаемом восхождении.

Последние годы для Марион Котийяр были посвящены не только кино. Материнство стало одним из главных приоритетов. Телефонный разговор, который она ведет между съемками, прерывается звуками детского футбольного матча – ее дочери Луизе девять лет. Вместе с пятнадцатилетним сыном Марселем, рожденным в союзе с Гийомом Кане, они составляют ее личный мир, столь же важный, как и любая роль.

Даже после расставания с Кане, их партнерство в кино продолжилось. Их шестой совместный проект, триллер «Карма», обещает стать одним из самых ожидаемых событий осени. Это говорит о многом: о глубоком уважении, профессиональной дружбе и, возможно, о том, что настоящие творческие связи не рвутся.

Марион Котийяр никогда не боялась идти туда, где другие останавливаются. Ее выбор ролей часто удивляет, иногда ставит в тупик, но всегда завораживает. Когда она говорит о проекте Бертрана Мандико, режиссера, известного своим уникальным, порой странным видением, она признает:

«Табло настроения было довольно любопытным. Я видела в нем артхаусный фильм, который на первый взгляд был немного странным. А потом я прочитала сценарий и увлеклась».

Ее персонаж – разочарованная актриса, соглашающаяся на роль в Риме, где ей предстоит «покрывать статуи человеческой кожей, чтобы вдохнуть в них жизнь». Смех над ошеломленным молчанием интервьюера – это демонстрация ее готовности погружаться в самые неординарные концепции. От сатиры на звездную систему в фильме «Вечно молодой» до Снежной Королевы в «Ледяной башне», от каннских премьер до интимных историй, Котийяр исследует все грани человеческого опыта.

Почему она так часто выбирает роли, которые требуют такого эмоционального напряжения? 

«Эта работа позволяет нам стать кем-то другим, поддерживать других людей, кроме нас самих, внутри себя. Я никогда не перестану увлекаться этой формой свободы». 

В этих словах – квинтэссенция ее актерского кредо.

Она не боится «проектов, которых могло и не быть» – фильмов с низким бюджетом, без громкого продвижения, но с сильным художественным замыслом. Она ценит режиссеров, которые создают «пространство свободы», позволяя актеру дышать и жить ролью. При этом она скромно признает: «Я не умру, если облажаюсь», – подчеркивая контраст между своим «риском» и реальными вызовами, с которыми сталкиваются кинематографисты в менее свободных странах.

Марион Котийяр – это не только актриса, но и человек с четкой гражданской позицией. Ее приверженность защите окружающей среды, участие в документальном фильме «Больше нас» – это не просто заявления, а действия. Она открыто высказывается по актуальным социальным вопросам, несколько раз высказывалась о движении #MeToo в частности, чтобы поддержать Адель Энель и критикуя тех, кто, по ее мнению, умаляет важность этих проблем. Ее роль в сериале «Утреннее шоу» также отражает ее интерес к темам сексизма и сексуального насилия, особенно к тому, как общество реагирует на обвинения.

Сегодня, на пороге нового этапа своей карьеры, Марион Котийяр получит звезду на Аллее славы в Голливуде. Это признание – кульминация многолетней работы, отмеченной не только индивидуальными наградами, но и уважением коллег. От Кейт Бланшетт до Кристофера Нолана, все отмечают ее уникальный талант, ее способность «играть так, будто находится на краю пропасти», как будто «земля ускользает у нее из-под ног».

Но несмотря на все достижения, она сохраняет ту самую детскую жажду открытий, боится смотреть свои фильмы в кинотеатрах, переживая их заново. Ее связь с миром не ослабевает, а, напротив, крепнет. Она – та, кто живет кино, пропуская его через себя, и заставляет нас видеть мир его глазами, обогащенными музыкой, риском и глубокой, неистребимой любовью к своему делу.

Источник: Vanity Fair France